Но чем ближе к «центру» (форма, пространство, их человеческие переживания), тем менее продуктивны оказываются привычные техники и методологии. Как пишет Нейл Лич из Ноттингемского университета в Великобритании, «только отъявленные позитивисты утверждают, что наше восприятие искусственной среды не опосредовано нашим сознанием. Отказ от обращения к способам, которыми это опосредование осуществляется есть отказ обращаться к проблематике архитектуры как таковой» [5]. Распространение гуманитарного знания, смещение акцентов с технических, «строго научных» на культурологические, философские, феноменологические, художественно-эстетические, то есть сущностно человеческие аспекты, устраняет дисбаланс и подводит нас к необходимости переосмысления ряда фундаментальных основ образования. От общественной роли профессии и модели специалиста до структуры учебного плана и технологий преподавания. По справедливому замечанию П.В. Капустина «смысл гуманитарного, в отличие от естественнонаучного, в том, что оно даёт именно образование, а не знание, не научение» [1].
Рациональное (концептуальное) - иррациональное (чувственное, интуитивное, эмоциональное). Важность единства в образовательном процессе данных противоположностей неоспорима. Но избрание меры вклада каждой из них есть одна из центральных мировоззренческих и методологических проблем, ключевой вопрос образовательной политики, стратегии и тактики. Опора на иррациональные компоненты делает образовательный процесс менее управляемым, но очевидно, что где-то рядом находятся механизмы инициации творчества, а вся архитектурная феноменология, по сути, иррациональна. Рациональные компоненты знания можно целенаправленно развивать, при этом актуализируется потенциал традиционных научных форм, но их способность порождать творческие импульсы неочевидна, хотя некоторые архитектурные педагоги разрабатывают соответствующие методики [2].