Из-за недостаточного количества сохранившихся элементов декорации, трудно рассматривать это взаимодействие исключительно на материалах Константинополя. Впрочем, оно и не ограничивалось столицей. Например, в Каппадокии, в Каранлык Килисе или Элмали Килисе в Гёреме (обе церкви предположительно XI в.) столичный вариант храма типа вписанного креста был приспособлен для воспроизведения в скальной архитектуре, что привело к переменам и в архитектурной форме, и в организации иконографии.43 Эффект естественного освещения в пещерной вырубленной в скале церкви был совершенно иным, чем в обычной, построенной как здание. Так, высокий купол на барабане был здесь излишним, и большинство храмов имеют уплощенные своды, что позволяло лучше выявить достоинства живописных композиций в слабо освещенном интерьере. Как только фокус зрительного восприятия передвинулся из купола, за ним последовал и перенос иконографических акцентов. Купола остались «небесной зоной» схемы Демуса, включавшей образ Христа или, в случае умножения числа куполов, небесных сил, ангелов, как это можно видеть в Каранлык Килисе. Но декорация сводов теперь иногда оказывалась вспомогательной по отношению к главным сценам, которые располагались на стенах. В Элмали Килисе сцена Распятия, написанная на стене, захватила и маленький купол над ней, где изображены ангелы, оплакивающие тело Христа — и сцена оказалась присоединенной к «небесной зоне».44 В то же время, главные темы — Деисус, Христос во славе стали представлять в апсиде, где они сменили образ Богоматери. Таким образом, как изобразительное искусство, так и архитектура подверглись переоценке и были приспособлены к контексту сооружения, вырубленного в скале.