Не все византийские описания архитектуры были литературными упражнениями; наш второй текст относится к юридическим документам. Стоить же точны сведения актов монашеских общин, типиконов, которые были нужны для установления правил жизни в монастыре. Например, типикон монастыря Космосотира (Спасителя мира) в греческой Фракии, написанный севастократором Исааком Комнином в 1152 г., сообщает множество деталей о строительных материалах, о взаимном расположении зданий, о декорации церкви, о заботе о ее внутреннем устройстве.52
В описи же дворца Вотаниатов многие термины неясны; некоторые части текста не до конца понятны. Как и в экфразисах, описание переполнено перечислением дорогостоящих материалов и украшений, — но план и конструкции проходят неотмеченными. В обоих текстах общие формы отодвинуты на второй план и заслонены богатством деталей.
Возможно, особенности таких описаний зданий показывают общее средневековое отношение к архитектуре. В нем, как известно, часть может заместить целое, или даже превзойти его по значению. Именно к такому выводу пришел Рихард Краутхаймер, исследуя раннесредневековые архитектурные «копии».53 В них для воспроизведения отобраны некоторые (но отнюдь не все) элементы прототипа, но и размеры, и план почти неизбежно изменяются. Именно эти устойчивые элементы и придают зданию его собственный, индивидуальный облик — отдельные черты представляют целое. И хотя общее конструктивное решение византийского здания было консервативным и усредненным, его лицо, его индивидуальный характер определяли отделочные материалы, декорация и обстановка храма. Правильно оценить подчеркивание бросающихся в глаза деталей, столь заметное в византийских описаниях, — вот один из способов раскрытия отношения византийцев к архитектуре.