Основное качество Оустерхаута как исследователя предельно трезвый, чтобы не сказать сухо-эмпирический, подход. Он доверяет только собственному опыту архитектора и археолога. Но при этом (что гораздо более редкое качество) он постоянно находится в состоянии «мозгового штурма», извлекая из вихря мелких и мельчайших наблюдений новые и новые обобщения, структурируя поток информации в рождающуюся на наших глазах историческую и художественную концепцию византийской архитектуры. Этот незаметный переход через границу археологии и натурного исследования памятников архитектуры, крайне осторожно переносящий нас в область истории культуры и искусства — чрезвычайно ценная и важная черта всех вообще работ Оустерхаута. Не анализ «эстетики» и не архитектурная типологизация, но предельно внимательный, тонкий разбор каждого имеющегося факта, будь он «выкопан из земли», зафиксирован под снятой мраморной облицовкой или вычитан из мало известной рукописи вот что рождает новую историко-архитектурную концепцию, делает ее не только необычной, но и крайне убедительной, рождает к ней полное доверие.
Книгу можно было бы с таким же успехом назвать «Археология византийского строительства», но, как сказано недавно в нашей рецензии, более всего ей подошло бы название «Естественная история архитектуры Византии». Ведь исследование отнюдь не ограничено изучением мастеров-строителей или строительной техники: автор предлагает нам общую переоценку византийского зодчества как культурного и художественного явления ни более, ни менее.
Прежде всего, Оустерхаут заостряет наше внимание на том, что зодчество Византии обладает набором необычных, с нашей точки зрения, качеств, которые с трудом воспринимаются современными исследователями. Оно гомогенно и «неисторично» — но при этом текуче, отзывчиво, изменчиво в своих конкретных воплощениях, то есть в отдельных зданиях. Это зодчество —постоянно подчеркивает автор совсем не «ученое»; оно «традиционно» и постоянно «копирует само себя». Но зато, подобно явлениям природы, оно наделено качеством органичности. Его создания подобны растениям — типологически неизменные, они наделены фантастической способностью менять те или иные конкретные детали в зависимости от условий среды, менять свой облик в ходе строительства (или, говоря языком органического мира, «роста»).