В константинопольской Хоре
Византийские строители - Оустерхаут Р.
208 
В константинопольской Хоре мы наблюдаем иные взаимоотношения мастеров. Они выглядят столь тесными, что строитель и архитектор могут оказаться одним лицом, или двумя, но работавшими в постоянном контакте (рис. 107, 203, 208).59 Динамичное взаимодействие архитектуры и живописи в Хоре можно также отнести на счет ее просвещенного, полностью вовлеченного в творческий процесс ктитора, Феодора Метохита. Влияние основателя на иконографическую программу очевидно.60 В то же время, новаторский «маньеристический» стиль живописи и архитектуры в Хоре имеет существенные параллели в склонном к рефлексии литературном стиле многих сочинений Метохита.61 Он явно создал строителям и художникам все условия для новаторского, творческого процесса. Интеллектуальная наполненность стиля и иконографии здания указывает на то, что Метохит внес в них часть своей творческой энергии, а возможно и сам руководил работами.
В нартексах был введен парусный свод вместо более традиционного крестового (рис. 107). Такая форма необычна: травеи были, как обычно, прямоугольны, и их размер варьировался. Чтобы упорядочить их, ввели дополнительные арки, выпущенные из боковых опор, с тем, чтобы поддержать центральный квадрат, увенчанный купольным сводом.62 Дополнительные арки давали место для изображений святых в кругах или в орнаментальном обрамлении, в то время как купольный свод предоставлял поверхность для размещения в нартексе обширной повествовательной программы. Такая поверхность, конечно, более подходила для сюжетной росписи, чем крестовый свод, хотя изгиб поверхности заставлял художника растягивать и вообще искажать сцены. Кроме того, выбор конкретного типа парусного свода был не особенно удачным и возник скорее как компромисс художника с архитектором.