Важно отметить, что свой аналитический метод Оустерхаут намеренно отделяет от типологического и функционального, которые исходят из принципиального сходства средневизантийского и современного процесса проектирования. Первый знал, по мнению Оустерхаута, лишь самый минимальный уровень планирования, и совершенно не отвечал идее архитектурного проекта в нашем понимании: средневизантийский «проект» не предварял работ, а венчал процесс строительства, завершал его. Соответственно, архитектор в Византии не пользовался (во всяком случае, в своей строительной практике) ни архитектурным рисунком, ни рабочим чертежом, а в области теоретической математики имел самые ограниченные знания, сводимые к навыкам практической геометрии (Оустерхаут решительно разделяет область «ученых» византийских трактатов по землемерному и инженерному делу — и область реального строительства и геодезии).
Свою книгу Оустерхаут строит как «неисторичную», как бы следуя за особенностями византийской архитектуры: он не стремится выявить единую линию «прогрессивного» развития типов, но прослеживает, как в каждом отдельном случае из цельности типа рождается уникальность творения, угадывает за мельчайшими изменениями волю строителя-творца. Поэтому точные и нудные детали (столь занимающие каждого археолога) у Оустерхаута не менее активны, чем клетки живых существ. Благодаря им, он смог выделить, внутри «естественной истории» византийской архитектуры, эволюционные ряды, образованные устойчивыми формами, повторяющимися и сохраняющимися, несмотря на утрату конструктивного смысла, на протяжении столетий. Они полны рудиментов, наряду с которыми наблюдаются столь затрудняющие датировку атавизмы — обращения к репертуару решений из далекого прошлого (при необходимости и в сходных условиях).