Историческая динамика опыта создания художественного образа в архитектуре за счет демонстрации материала складывалась последовательно, соразмерно этапам технической цивилизации и ее экономических регуляторов.
Сначала архитектурный образ честно создавался реальной циклопической кладкой Львиных ворот в Микенах или возведением стен Парфенона из цельных мраморных квадров.
Затем функции стены были дифференцированы на несущий массив из кирпича или бетона и дорогую облицовку; император Август заявил, что оставил наследникам мраморный Рим, на самом же деле он его лишь декорировал мрамором.
И, наконец, для достижения нужного эффекта на поверхности стены изображается фактура избранного материала или наклеивается пленка с его фотоизображением (рис. 11.6.1).
Понятно, что сегодня никому не придет в голову строить пирамиду Хеопса из сотен тысяч блоков, на подготовку, транспортировку и укладку которых ушли в свое время 20 лет гигантских по объему трудозатрат. Было бы проще облицевать блоками сердечник сооружения из песка или сохранившегося в пустыне скального монолита. Может быть, так оно и было? У каждой эпохи своя архитектурная правда. Мы живем в эпоху имитации, все еще заимствующей образ художественной естественности у прошлого.
Появление искусственных материалов, заменяющих или превосходящих своими качествами естественные, значительно обогатило художественную палитру архитекторов, но тем самым усложнило задачи выбора средств, обусловило множество ошибок и несовпадений тектоники и декора.
Впрочем, обостренное чувство традиции в этом отношении (или консерватизм?) присуще, например, японской архитектуре или отдельным явлениям в архитектуре европейской.