РЕГИОНАЛИЗМ. Япония, страна древней традиционной (т.е. сохраняющейся неизменной в течение столетий) культуры, переживала в 1960-е гг. пору экономического и интеллектуального подъема, получившего отражение и в обновлении национального зодчества. История страны с ее тонкой символикой и аристократической этикой института самураев, лаконичностью и изысканной простотой деревянных сооружений, перенесена японскими архитекторами в монументальные сооружения из бетона, отдаленно ассоциированные с тектоникой восточного деревянного ордера благодаря выступающим из плоскости фасада торцам мощных бетонных балок (Ратуша в Курасики, I960 г., архит. К. Танге), широким выгнутым вверх крышам (Зал фестивалей в Токио, 1960 г., архит. К. Майекава). Своеобразный, узнаваемый почерк и у других японских архитекторов (рис. 11.7.27) [126].
Но в художестве: жой образности японской архитектуры, в бережном отношении к природе и сохранении ритуалов «священной пустоты и безмолвия» сильнее выражены проблемы перенаселенности страны. В 1960-х гг. в Японии рождается градостроительная концепция метаболизма, представляющая среду обитания как непрерывно развивающийся во времени и пространстве процесс, а город — как живой организм, который с возрастом трансформируется, питается, растет, выбрасывает отходы. Задача архитектуры — программировать развитие, предусматривать обеспечение его жизнедеятельности. К. Танге разрабатывает проект расширения Токио в сторону залива, где на сваях предлагается возводить жилые, административные и производственные комплексы, соединяемые скоростной дорогоймостом (рис. 11.7.28).
Идея метаболизма присутствует и в проекте здания Центра средств массовых коммуникаций в Кофу (1967 г., архит. К. Танге и др.), представляющего многоярусную систему перекрытий, опирающихся на 16 цилиндрических бетонных стволов с вертикальными коммуникациями. По мере надобности система может надстраиваться, функционально изменяться, сохраняя выразительность незавершенности (рис. 11.7.29).