В каких случаях масштабное возмущение ландшафта расценивается как грандиозная победа человечества или как колоссальный ущерб, причиненный природе?
Каждая эпоха находит свой ответ на этот вопрос. Ведь и древние пирамиды можно понимать как насилие над окружающим пейзажем. Гигантские карьеры, вырытые на стройках гидроэлектростанций, на картинах художников демонстрировали созидательный пафос социалистического строя. Ощущение очевидности вреда, причиненного природе, приносит зрелище ее беспорядочного варварского «освоения»: взорванная земля, изуродованная гусеницами тракторов тундра, хищнический лесоповал. В то же время организованное, деликатное включение в природное окружение масштабных сооружений оставляет впечатление хозяйственной целесообразности, близкое эстетическому, например, спиралевидные воронки карьеров открытой добычи, мосты, бетонные плотины гидроэлектростанций на горных реках [рис. IV.2.31). Искусство достижения эффекта сопряженности человека и природы может ограничиваться легким штрихом — переброшенным через ручей безыскусным мостиком — или потребовать сложного и долговременного воздействия на природные формы (выращивание дерева заданного силуэта, паркового лабиринта из кустов геометризованной стрижки).

Как средство достижения эффективной визуальной поддержки художественной ценности и целостности природного пространства и объектов искусственного происхождения ландшафтный дизайн оперирует образным языком, во многом отличающимся от интерьерного. Носителем визуально воспринимаемых образов ландшафтного дизайна является, как правило, горизонтальная поверхность со многоплановыми композициями вертикалей в виде деревьев, пятен кустарников, малых архитектурных форм и демонстрацией глубины пространства аллеями, дорожками, зеркалом прудов и туманом просек. Все они составляют отдельные сферы деятельности, в разном объеме задействованные в разработке проекта ландшафтного дизайна: