
В противовес технократическому толкованию источников архитектурной формы в индустриальную эру рожаются идеи брутализмг, сторонники которого избегали демонстрировэ гь профессионализм в гармонизации плана и объема сооружения, использовали в строительстве неструганое дерево, неоштукатуренную кладку, нередко из кирпича плохого качества, бетон со следами дощатой опалубки, намеренно вызывая эффект грубости постройки, безыскусности и рутинной повседневности ее форм. Вызывающий антиэстетизм брутализма в архитектуре, созвучный экспериментам антиискусства 1960-х гг., очень скоро сделал его модным стилем, умышленной топорностью которого уравновешивалась продуманность форм, стерильность и комфорт мира капиталистической элиты. Строятся здания, напоминающие руины из монолитного бетона, с окнами и отверстиями, пробитыми в «случайных» местах, с чарующей искушенный взор дисгармонией пропорций.
К этому направлению можно отнести и любопытное явление экстравагантной архитектуры «ласточкиных гнезд» с моделированием форл, здания бетоном по сетчатой арматуре, создающим помещения в виде сооЗщающихся пещер (раЗоты архитектора Д. Граталу, например, вилла в Аньере близ Женевы, 1972 г., «зылепленная» за пять месяцев; раЗоты архитекторов А. Блока, Ф Д. Кислера, П. Оузермана).
Особенно зрелы в
смысле стилистической цельности работы группы «Ателье V» швейцарской школы
брутализма (например, здание фабрики Тюн, I960 г.). Хотя
корни стиля заложены еще творчеством Ле Корбюзье, теоретическое обоснование
сформулировано английскими архитекторами Э. и П. Смитсонами, а наиболее широкое
распространение уже как региональный (несущий национальный оттенок) стиль он
получает в деятельности японских архитекторов.